Театр абсурда

7 619 подписчиков

Свежие комментарии

  • mullonen5 марта, 4:06
    Ну... остались рисунки Л.д Винчи, рисунки трупов, для знания анатомии. У Микеланджело тоже есть такое. Вообще, в худ....Сатанинское шоу в...
  • mullonen5 марта, 3:56
    ...Сатанинское шоу в...
  • copyrum Петров5 марта, 3:22
    согласен с автором статьи и не я один.Путину до Ельцина...

Приказал расстреливать без суда. Поляк убивал Россию

Приказал расстреливать без суда. Поляк убивал Россию

Приказал расстреливать без суда. Поляк убивал Россию

 

Как правило, современные русские люди смотрят на Феликса Дзержинского с одной из двух точек зрения. Представители каждой из этих точек зрения считают, что они в большинстве. Для одних этот человек, умерший почти сто лет назад, – по-прежнему "рыцарь революции" и притом олицетворение карающей мощи государства. Для других – ужаснейший из преступников, разрушавших государство Российское, палач, который в ответе за бессудные расстрелы десятков тысяч людей, виновных лишь в том, что они принадлежали не к тем социальным классам и слоям.

Конечно, вторая точка зрения нам ближе, чем первая. Но всё-таки, изучая историю Железного Феликса, приходится признать, что он не был ни рыцарем, ни чудовищем. Он был сложнее и страшнее.

Профессионал

Когда Феликс был ещё совсем маленьким, он убил свою сестру. Застрелил из ружья. Девочку звали Ванда, ей было 14 лет. Этой истории, разумеется, в официальных биографиях революционера и чекиста никогда не было (там вообще у него было только две сестры, а не три), а рассказывают её по-разному. В одном варианте рассказа мальчик так любил свою сестру, что безумно её ревновал. И, узнав, что она с кем-то познакомилась, не совладал со своими чувствами. В другом варианте рассказа никакой ревности не было и убийство было случайным: вместе с братом Станиславом Феликс стрелял по мишеням, Ванда случайно попала на линию огня.

Велик соблазн сказать, что вот, мол, уже в столь раннем возрасте (ему было тогда 13 лет) проявился характер будущего убийцы и чуть ли не маньяка. Но в последующей своей жизни он, кажется, лично никого не убивал. Отправлял на смерть тысячами. Но сам – не стрелял.

Когда Феликсу было 18 лет, он не окончил 8-го класса гимназии. Не доучился. Недоучками были многие революционеры, и, опять-таки, велик соблазн сказать, что вот, мол, он был неспособен нормально учиться и нормально жить в обществе своего времени. Однако в гимназии он получил справку о том, как успевал по всем предметам – и там "хорошо" и "удовлетворительно". "Неуд" – только по греческому языку.

По-видимому, он ушёл из школы не потому, что не мог её окончить, а потому, что не захотел. И надо понимать, что почти окончивший гимназию человек – недоучка по меркам Российской Империи конца XIX века. А по нашим нынешним меркам – это человек, получивший фундаментальное классическое образование, каким не может похвастаться, увы, большинство выпускников современных российских университетов.

С 18-летнего возраста, с 1895 года, Дзержинский почти ничем другим в жизни не занимался, кроме революционной борьбы. Можно сказать, что, встав со школьной скамьи, он сразу стал профессиональным революционером. Вступил "в литовскую социал-демократию", стал учиться у старших товарищей марксизму, приобрёл первую партийную кличку – Яцек, стал учить рабочих социал-демократии в подпольных кружках. В первый раз попал в тюрьму – на год – за революционную деятельность в 1897 году.

До революции оставалось 20 лет. Из этих 20 лет в тюрьмах и ссылках Дзержинский провёл 11.

Вся его биография до 1917 года, если вкратце, выглядит примерно так: арестован, отправлен в ссылку, через какое-то время бежал, снова агитировал, через какое-то время снова арестован. Ну, ещё участвовал в совещаниях руководства революционных партий. В последний раз его арестовали в 1914 году и приговорили к трём годам каторги. В 1916 году добавили ещё шесть лет каторги – заслуженно. Но в марте 1917-го революция его освободила – и он сразу же принялся работать на Ленина и создавать Красную гвардию.

Кстати, о Ленине. Дзержинский был профессиональным революционером, но не из тех, кто руководил русской революцией из эмиграции. Ему не нужен был пломбированный вагон и гарантии безопасности. Он постоянно перемещался по Европе и России и всё время – нелегально. Например, бежал из сибирской ссылки в Италию – а оттуда сразу же возвращался в подполье в Краков и Варшаву. В личной храбрости этому человеку нельзя было отказать. В убеждённости в том, что Российскую Империю нужно разрушить во имя "социал-демократии" – тоже.

ЧК без прикрас

В декабре 1917 года Совнарком, обсуждая вопрос "О возможности забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе", поручил Дзержинскому "составить особую комиссию для выяснения возможностей борьбы с такой забастовкой путём самых энергичных революционных мер. Из этой комиссии Дзержинский вырастил ту самую ЧК – самый страшный в истории России карательный орган, который был нужен для того, чтобы физически уничтожать всех, кто мог быть для революции опасен. Хотя бы теоретически мог быть опасен.

 

О том, что творили чекисты, сейчас известно очень много. Может быть, самые страшные рассказы – про то, как убивали сотнями "бывших" в Крыму после ухода белой армии. А может быть, о том, что творилось в Одессе, Сибири или на Дальнем Востоке.

Главное, не надо думать, что преступления чекистов были "эксцессами исполнителей" и "перегибами на местах". Все принципы, по которым работало это учреждение с 1918 года, разработал Дзержинский. Приказы отдавал тоже он лично.

Именно Феликс Дзержинский – он сам, никто другой и не по чужому приказу, а по собственному убеждению – добился для ЧК права расстреливать без суда. Чекисты "ставили к стенке" тех, кого считали врагами революции по собственному произволу. И по приказу своего основателя, учителя, непререкаемого вождя. Дзержинский не был садистом. Он никого никогда лично не пытал. И не убивал. Но он приказывал убивать – тысячами.

Широко известно, например (это просто один из примеров, буквально первый попавшийся по руку), как в 1921 году он приказал начальнику Всеукраинской ЧК Василию Манцеву расстрелять всех задержанных петлюровцев-заговорщиков. Уж сколько из них было настоящих петлюровцев, Бог весть, но интересно в этом случае вот что: Дзержинский приказал Манцеву расстрелять этих людей, во-первых, до того, как Манцев уйдёт в отпуск. Во-вторых, объяснил поспешность расстрела тем, что, если промедлить, эти люди могут попасть под амнистию. То есть он приказал убить людей, которых сама же красная власть могла и собиралась отпустить!

Дзержинский набирал в ЧК сотрудников по принципу верности.

Объяснял управляющему делами ВЧК Генриху Ягоде:

Если приходится выбирать между, безусловно, нашим человеком, но не особенно способным, и не совсем нашим, но очень способным, у нас, в ЧК, необходимо оставить первого...

И того же Ягоду, с которым потом, в 30-е, был связан один из первых витков массовых репрессий, взял на работу тоже он сам.

Но пороки того же Генриха Ягоды, у которого под конец, когда он сам оказался "врагом народа", при обыске нашли драгоценности, деньги, невероятное количество дорогих вещей, коллекцию порнографии и прочее, Дзержинскому были совершенно чужды. Он приказывал расстреливать купцов не для того, чтобы присваивать их богатства.

Чёрный рыцарь красного колеса

В советской легенде о Дзержинском стало принято называть его "рыцарем революции".  В его образе старались подчеркнуть благородство, даже аристократизм, а также нестяжательство. Дальше всех по этому пути продвинулась писавшая о Дзержинском в 70-е годы XX века Светлана Алексиевич. Теперь одного этого факта могло бы хватить для дискредитации его образа, потому что госпожа Алексиевич – образец лицемерия. Пока жива была советская власть, была яростным красным пропагандистом. Как советская власть закончилась, обернулась либералом и белорусской националисткой – настолько хорошо перекрасилась, что даже нобелевскую премию получила.

Однако образ Феликса как красного аристократа продолжает жить. Почему? Дзержинский в самом деле выглядел и вёл себя как настоящий дворянин. Точнее, как польский шляхтич, которым он и являлся. Он был из небогатого, но старого рода, вырос в имении отца в Виленской губернии (теперь это Белоруссия, недалеко от Минска), получил, по-видимому, хорошее домашнее воспитание. О таких, как он, в Китае говорят "поистине, знал, как зайти и как поклониться". На фоне многих других красных лидеров он, надо полагать, смотрелся очень выигрышно.

Но дело не только и не столько в этом.

Советская интеллигенция в стране, в которой было уничтожено историческое дворянство и аристократия, всё-таки нуждалась в том, чтобы видеть перед собой примеры того, как ведут себя хорошо воспитанные, образованные люди, наследники старинных родов. Восхищаться настоящими дворянами и подражать им стало можно не сразу, Дзержинский и ему подобные стали эрзацем этой общественной потребности. Позже стали восхищаться "белыми", образы которых в советских фильмах были всё более привлекательными…

К реальной истории Дзержинского всё это никакого отношения не имело. Рыцарем при жизни его называли товарищи, имея в виду совсем другое. Его уподобляли рыцарю средневекового европейского монашеского католического ордена вроде тевтонского. То есть – вооружённому и готовому не щадить себя религиозному фанатику.

Не аристократ и не маньяк, он совершал преступления против государства и Родины потому, что был фанатиком человеконенавистнической идеи. Этот фанатизм делал его бесстрашным, неподвластным корысти и даже самоотверженным.

Те, кто сейчас настаивают на возвращении Феликса на Лубянку, конечно, видят в нём не революционера. Этим людям кажется, что возвращение памятника на место, где он стоял десятилетия, означает наконец-то завершение разрушительного этапа нашей истории. Окончательного признания, что перестройка и 90-е – это было плохо, а сильное государство, у которого есть и щит, и меч, – это хорошо. Мотивы этих людей понятны и вызывают сочувствие. Вот только Феликс – совсем не подходящая фигура для того, чтобы символизировать мощь государства и органы безопасности. Он был разрушителем государства и создателем машины бессудного террора. В России, сила которой покоится на законе, место его статуи – в музее. В память о страшных людях и временах.

 

 

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх