Театр абсурда

7 500 подписчиков

Свежие комментарии

  • Игорь Петров
    Не, про уродов..Квадратный метр б...
  • Antanas Kuzminskis
    Обещать легче чем выполнять.Квадратный метр б...
  • Андрей *
    статья урода за уродовКвадратный метр б...

«Если бы не было миллионов репрессированных, мы бы жили не хуже развитых стран»

«Если бы не было миллионов репрессированных, мы бы жили не хуже развитых стран»

Как бывший следователь генпрокуратуры пытается привлечь к ответственности организаторов репрессий

«Если бы не было миллионов репрессированных, мы бы жили не хуже развитых стран»Давид Френкель/Коммерсантъ

Бывший следователь по особо важным делам генпрокуратуры Игорь Степанов в свое время пытался добиться возбуждения уголовного дела в отношении Иосифа Сталина, а теперь хочет через суд дать оценку действиям бывшего генпрокурора СССР Романа Руденко. Тот участвовал в сталинских репрессиях, что не помешало современной генпрокуратуре учредить медаль его имени. Znak.com поговорил с Игорем Степановым о его деятельности, репрессиях и сталинизме. 

Справка Znak.com. Игорь Степанов работал в прокуратуре с 1999 года, специализировался по делам по международным запросам. В том числе он принимал участие в расследовании первого «дела ЮКОСа». В 2011 году он избрался в органы местного самоуправления в Калужской области и приостановил свою службу. В 2016 году его полномочия истекли, но идти на работу в образовавшийся к тому времени СКР он не захотел. Позднее Степанов как эксперт начал сотрудничать с «Открытой Россией» Михаила Ходорковского.

«Трусость, подлость и приспособленчество не могут служить смягчающим обстоятельством»

— Вы обратились в СКР с требованием возбудить уголовное дело в отношении Романа Руденко.

Это символический шаг или, вы полагаете, у этого дела будет перспектива?

— Наверное, символический, но только в том смысле, что символом стала медаль его имени. Прокуратура, вероятно, хотела найти в своих рядах «нравственный ориентир», но смогла отыскать только вот такого Руденко, который является официально подтвержденным участником политических репрессий и, соответственно, как и все остальные члены сталинских «троек», соучастником убийства моих родственников-священников.

— Насколько юридически обоснованно обвинять советских чиновников за действия в российском суде? Разве сегодняшний УПК подходит для суда над служащими 30-х годов прошлого века? Нет ли здесь каких-то коллизий?

— Другого УПК у нас для них нет, и поэтому приходится действовать в его рамках. Но никаких коллизий при этом не возникает. По существующим нормам следственные органы должны зарегистрировать поступившее заявление и провести по нему проверку, установив: имело ли место преступление, а если да, то кто его совершил. Затем принимается решение о возбуждении дела или об отказе в этом. Причем последнее может быть как по реабилитирующим (отсутствие события или состава преступления), так и по нереабилитирующим (истечение срока давности или смерть подозреваемого) основаниям. Но даже в случае смерти лица уголовное дело может быть возбуждено, если это необходимо для реабилитации умершего. Таким образом, даже отказ в возбуждении дела становится правовым документом, дающим оценку законности или незаконности действий лица. 

«Если бы не было миллионов репрессированных, мы бы жили не хуже развитых стран»Игорь Степанов работал в прокуратуре с 1999 по 2016 год

К сожалению, Следственный комитет отказался не только проводить проверку по моему заявлению, но даже регистрировать его, указав, что я не представил доказательств совершенного преступления. Ну что же, буду собирать дополнительные документы и материалы и требовать вынесения процессуального решения о виновности или невиновности Руденко в участии в неправосудном привлечении к ответственности лиц, признанных позднее судом невиновными, то есть в убийстве и незаконном лишении свободы.

— Множество чиновников сталинского СССР, совершавших репрессии, затем участвовали во Второй мировой войне и способствовали искоренению нацизма. Тот же Роман Руденко был обвинителем на Нюрнбергском процессе. Может ли этот факт перевешивать их участие в репрессиях и служить неким историческим оправданием их действий? Проблема в том, что таких судеб масса.

— Наверное, не бывает стопроцентно плохих или хороших людей. Возможно, и самый последний негодяй делал когда-нибудь что-то доброе. Но как и на каких весах измерить те плюсы, которые могут перевесить минусы, и наоборот? Вот генерал Власов был героем битвы под Москвой, фактически спас ее от захвата немцами, а потом предал Родину. Его подвиги до плена будут служить оправданием предательству? Нет. К тому же мне почему-то кажется, что участник репрессий не мог быть героем на войне. Да и Руденко. Что он такого героического совершил в Нюрнберге? Обвинение поддерживал? Ну и что? Это обычная прокурорская работа, и смею вас заверить, что поддерживать обвинение по убийству или банде в районном суде для прокурора порой намного страшнее и опасней.

— Вторая «заслуга» Руденко — это то, что он после смерти Сталина сам же и обратился к Хрущеву с целью реабилитации репрессированных. О чем вам это говорит? 

— Я не знаю, чем при этом руководствовался Руденко: мучила ли его совесть за убитых по его вине или он испугался начавшихся после смерти Сталина восстаний политзаключенных, в подавлении одного из которых принимал личное участие. А может быть, чем-то еще. Но самое главное, что следует помнить, что он сделал это после смерти Сталина и Берии, зная, что подобное поведение ему ничем не грозит. При их жизни он с такими предложениями, насколько мне известно, не выступал. И, кстати, фактически первым, кто начал заниматься реабилитацией репрессированных, был Берия. Но именем Берии медали пока не называют. 

— Нельзя ли проявить снисхождение к этим людям, рассматривая их как жертв обстоятельств, которые попали в жернова государственной политики и стали «палачами»? А если бы не стали, то заняли место своих жертв. Как вы смотрите на эту ситуацию? 

— Люди попадают в разные обстоятельства. В СССР миллионы людей оказались в оккупации и плену. И многим из них приходилось выбирать. Или стать предателем и воевать против своих, или пытки, голод, смерть. Иногда смерть быстрая, иногда медленная и мучительная. А в гитлеровской Германии? Одни шли служить в гестапо и получали оклад, паек и уважение, а другие становились антифашистами и погибали. Но антифашистами современная Германия гордится, а гестаповцами нет. Мне кажется, что трусость, подлость и приспособленчество не могут служить смягчающим обстоятельством.

«Если бы не было миллионов репрессированных, мы бы жили не хуже развитых стран»АГН Москва/Global Look Press

«Неприлично жить на улице или площади, носящей имя убийцы»

— Чем вы объясните феномен «троек»? Да, из-за них гибли и люди, которых преследовали по политическим причинам. Но в то же время разве они не решали проблему реальной преступности? Мои слова — ни в коем случае не оправдание этого института, это попытка понять дух того времени — времени индустриализации и укрепления государства в условиях нависшей над миром угрозы мировой войны. Или все это пустые оправдания?

— Для начала нужно отметить, что в США индустриализация была, а «троек» не было. И репрессий не было, а государство так укрепилось, что стало самым сильным в мире. То есть получается, что индустриализация происходит не благодаря «тройкам», а во многом вопреки. И если бы в России не было «троек», если бы не было миллионов репрессированных, то я уверен, что мы бы сейчас жили не хуже самых развитых стран. Да и мировая война во многом, как я полагаю, это «заслуга» Сталина. Если бы не было пакта Риббентропа—Молотова, а фактически Гитлера—Сталина, если бы СССР не «присоединил» Прибалтику и Западную Украину с Белоруссией, то Гитлер бы не только не дошел до Москвы, но даже побоялся бы на нас напасть.

— Исполнителем сталинских репрессий был НКВД. Сегодняшняя ФСБ, похоже, так и не порвала с НКВДшным прошлым. Это проблема, с вашей точки зрения? И что с этим делать? 

— Смотря чьей проблемой это считать. Наверное, для самих сотрудников ФСБ это (пока) не проблема. Судя по словам Бортникова в «Российской газете» в декабре 2017 года, они действительно видят себя прямыми продолжателями ВЧК-НКВД-КГБ и даже гордятся этим. Но для остальных это проблема. Как, например, для обвиняемых, точнее уже осужденных, по делу, так называемой «Сети», к которым, как я полагаю, действительно могли применяться пытки и провокации. А что с этим делать? Нам всем надо ясно понимать, что ФСБ — это наследник НКВД. 

«Если бы не было миллионов репрессированных, мы бы жили не хуже развитых стран»Президент Владимир Путин на Дне работников органов госбезопасностиKremlin Pool/Global Look Press

— Какие еще фигуры, ответственные за исполнение сталинских репрессий, с вашей точки зрения, необходимо подвергнуть пересмотру?

— Бессудные убийства, расстрелы заложников и концлагеря начались еще при Ленине, поэтому, наверное, говорить только об «исполнителях сталинских репрессий» будет неправильно. Необходимо убрать с наших улиц имена всех преступников. Люди должно понять, что неприлично жить на улице или площади, носящей имя убийцы. Например, такого, как Бела Кун, организовавшего уничтожение русского офицерства в Крыму, в том числе, вероятно, и родного брата моего деда, исчезнувшего в тех местах в 20-м году. 

«Разбудив „дух Сталина“, власть не учла, что он может быть направлен и против нее»

— На ваш взгляд, чем можно объяснить возрождение в России культа Сталина и одобрения его режима?

— Мне кажется, что, как алкоголик, который в полном соответствии с пирамидой потребностей Маслоу, после того, как выпьет и поест, начинает требовать к себе уважения, так и наша власть после удовлетворения первичных потребностей захотела, чтобы ее уважали. А поскольку поводов для этого создано не было, то приняли решение взывать к уважению не за настоящее, а за прошлое, за победу над Гитлером. А если уважать за победу над Гитлером, то как тут обойтись без Сталина? Это же он, по их мнению, победил в войне, можно сказать — лично. 

— Какие могут быть у этого последствия?

— А вот последствия этого могут быть совсем неожиданными. Разбудив «дух Сталина», власть не учла, что он может быть направлен и против нее, если народ увидит в ней причину своих бед. Поэтому если началом возрождения культа Сталина, скорее всего, стало направленное действие руководства страны, то его дальнейшее развитие уже, полагаю, свидетельствует о возрастающем негативном отношении населения к действующей власти, что может для нее закончиться, мягко говоря, не очень хорошо.

— От различных публицистов — противников сталинизма — мы можем услышать, что проблема нынешнего неосталинизма в том, что в России не было своего «Нюрнбергского процесса». На ваш взгляд, это такая фигура речи или у такого процесса есть перспектива? 

— «Нюрнбергский процесс» проводился победившими над побежденными. В России «сталинисты» побеждены не были. Участники репрессий, их ученики и духовные «наследники» уволены не были и остались на своих рабочих местах. Именно поэтому проведение подобного процесса в России было невозможно, да и сейчас у него перспектив пока нет. Нам придется вырезать «метастазы большевизма» из России по одной: медаль Руденко, бюстик Сталина, площадь Бела Куна. Работа предстоит мелкая. Хуже вышивания. 

«Если бы не было миллионов репрессированных, мы бы жили не хуже развитых стран»Znak.com

— С другой стороны, в конце 80-х были процессы по реабилитации репрессированных. Как вы их оцениваете? 

— Работы по реабилитации репрессированных начались задолго до 80-х годов и продолжаются до настоящего времени. Например, одного моего родственника, участника восстания 1918 года, реабилитировали только в 2018-м. Но, реабилитируя жертв, к сожалению, забыли про вторую сторону, про палачей. А ведь на каждого репрессированного, то есть бессудно убитого или лишенного свободы (с юридической точки зрения — потерпевшего) есть и те, кто его незаконно арестовывал, обвинял, осуждал и убивал, то есть преступники. Все эти многочисленные «руденки» и им подобные. Поэтому я считаю, что процесс реабилитации должен быть продолжен и расширен в сторону установления и осуждения (пусть хотя бы морального) всех участников и соучастников репрессий. Ведь как «война не окончена, пока не похоронен последний солдат», так и репрессии продолжаются, пока не осужден последний палач. И пока этого не произошло, репрессии в России не закончены. Они только приостановлены.

— Как вы оцениваете практику осуждения сталинизма и шире — большевизма вообще — в странах Восточной Европы, бывших ранее под властью коммунистов и в составе СССР (Украина, прибалтийские страны)? Подходит ли такой опыт нынешней России? 

— Европейский опыт нам, к сожалению, не подходит. Если в странах Европы, в том числе и входивших ранее в СССР, действительно произошла смена режима, то в России этого не случилось и у власти остались фактически те же, кто и был ранее. Кто сейчас руководит страной? Бывшие сотрудники КГБ да комсомольские работники. И поэтому России придется выходить из «большевистского» морока своим путем, который нам еще предстоит найти.

Евгений Сеньшин

 

 

Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх